...<---- 3ий отряд, комната капитана.

Полная луна слабо освещала одинокий холм, возвышающийся над равнинной гладью. Тихий шелест травы, от слабого дуновения ветра, словно убаюкивал его. Ночь полностью вступила в свои права, черной тенью поглотив окружающую природу. Единственный, кто нарушал безмятежность в общей картине умиротворенности, был человек, стоявший возле надгробного камня.  В нескольких метрах от него лежало какое-то мертвое животное, а на надгробии были видны следы начерченной пентаграммы, в центре которой стояла ваза. Мысли о ночном посетителе к умершему родственнику отпадали сразу.
Кира последний раз осматривал место проведения ритуала. Одна малейшая ошибка и все пойдет насмарку. Сказать по правде, он нервничал. Затея с воскрешением мертвого казалась безумной, если бы об этом не говорилось в письме Ичимару. Словам капитана Кира верил. Упоминание об испытании тоже не давало покоя лейтенанту, но провал был недопустим.
Прибыв на место указанное в инструкции, за три часа до нужного времени, Изуру успел подготовиться. Убить лань, наполнить кровью вазу и начертить руну было не сложно. Моральная подготовка стоила больших усилий.  Ваза, казавшаяся жуткой в начале, оказавшись в центре пентаграммы, стала излучать непонятную темную энергию. Концентрация духовных частиц в этом месте зашкаливала. Необычный артефакт внушал страх и что бы его побороть, нужно было перешагнуть через себя.
- Пора…
Кира встал на колени и склонил голову. Что бы призвать бога мертвых требовалось прочесть заклинание и попросить оживить душу умершего. Жертва животного должна была задобрить бога и являлась связующим звеном между мирами. На этом информация заканчивалась.
- О великий Оссирис, - начал Кира ритуал, - здесь покоится невинная жертва, принявшая смерть не по законам мира живых…
Закончить он не смог. Нечто непонятное как-будто вселилось в его тело. На древней латыни, запрокинув голову назад и разведя руки в стороны, говорил сейчас юноша.  Легкие и горло обжигало пламенем, но он не останавливался. Пентаграмма засияла алым цветом, кровь в вазе закипела. Перед шинигами стал образовываться силуэт бело-синего свечения.
- Как смеешь ты, молить бога подземного царства?! – громогласно и разъяренно вопрошал Оссирис, возвышаясь над склонившимся лейтенантом.
Кира не мог даже что-либо ответить, лихорадочно глотая воздух.
- Я..мне... - пытался сказать Изуру хоть что-то, чувствуя свою гибель в молчании. Страх и боль мешали сосредоточиться.
- Жалкая душа! – прервал его попытки бог. – Молчать! Ты ничтожен и недостоин даже моего внимания, но тебе хватило наглости призвать меня, Оссириса, в этот мир! Ты будешь наказан за это, а потом я заберу тебя с собой! – прошипел он.
Оссирис вытянул руку вперед, ничего не делая и даже не касаясь Киры - шинигами взревел от боли которая, по сравнению с предыдущей, его просто убивала. Руки на которые он опирался касаясь пентаграммы, сейчас были покрыты непонятными символами, каждый из которых разъедал кожу. Бог ранил не только тело, душа медленно сгорала, заставляя кричать и корчиться на земле. Откашливая кровь, Кира мечтал о смерти, не в силах терпеть муки.
- Твой страх застил тебе глаза! Зачем душа, которая в смятении? – слова звучали в голове и проявлялись на теле, все так же выжигая кожаный покров.
- Отвечай, душа! – ревел голос.
Невидимая рука схватила Киру за горло, поднимая в воздух перед богом. Кровь стекала с пальцев и спины, но боль стихла, насколько можно было так сказать.
- Ичимару-тайче… - прошептал Кира, вспоминая просьбу капитана, - …ты…должен… оживить душу…
Превозмогая себя, свой страх и адскую боль Изуру, прежде всего, пытался выполнить поручение командира, хотя просить после всего разъяренного бога было глупо.
- Что ты сказал?? – сдавливая горло, переспросил Оссирис.
- Оживи…душу, - упрямо прохрипел шинигами.
Раскатистый смех бога пролетел по округе, после чего тело лейтенанта отшвырнуло в сторону.  Ваза разлетелась на мелкие осколки, превратившиеся после в прах, а Оссирис исчез также внезапно, как и появился.
Откашлявшись, Кира шокировано уставился на свои руки. Ни единой царапины, ни единого намека на произошедшее. Только руна и лужа крови, запекшаяся на земле, напоминала о случившемся. Не веря, что выжил после такого, Кира, шатаясь, подошел к кучке песка оставшегося после вазы.
Я должен доложить о случившемся…
Провал был на лицо, однако долг подчиненного требовал отчетности. Пытаясь не думать об усталости, лейтенант поспешил  вернуться в Готей, чтобы встретиться еще раз с капитаном.

После всего, спустя какое-то время, уже нечто другое еще раз потревожило одинокий холм.